Моя правда о войне
Будничное утро среди недели и первое холодное дыхание осени за окном не располагали куда-то выходить из квартиры. Но, несмотря на это, я стремилась покинуть дом. Поскольку, по традиции, раз в месяц у меня утренняя встреча с бойцом АТО. Каждый раз – новый герой и неповторимая история, слушая которую, восхищаешься героизмом и мужеством своего собеседника.
В тот день я должна была встретиться с молодым героем, которого видела лишь на отсканированных семейных фотографиях, с которых на меня смотрела непривычно большая, как для столичного мегаполиса, семья: хранительница домашнего очага – мама, он с двумя братьями-богатырями, семь сестер. Глядя на большую семью в вышиванках, я понимала, что героя нашего рассказа подтолкнуло пойти защищать страну. Он боролся за мирное завтра всех украинцев, в частности, своих родных.
Поскольку в тот день я проспала, то собиралась в спешке и не шла, а бежала на интервью в другой конец города. По дороге успела разозлиться на девушку в метро, которая то и дело, что в толкучке топталась по моим еще с вечера отполированным до блеска балеткам. Она даже не извинилась. Потом злость сменила обида. Обида на холодную осень, на ветер, от не теплого дыхания которого порой бросало в дрожь, и даже на саму себя, которая сонной забрела не туда, где должна была встретиться с человеком. Несмотря на мое весьма «веселое» утро, на свое удивление я была расположена к долгим разговорам о жизни и о правилах, по которым привыкли жить люди нашей страны. Впрочем, как всегда: когда что-то в жизни идет не так, хочется поразмышлять и поговорить на серьезные темы. Первое, о чем я думала в тот момент, пока я ехала на встречу (да, я успевала еще и думать о чем-то еще, кроме того, как не опоздать): все, кто вернулся из АТО, вынуждены самостоятельно адаптироваться к жизни города, живущего так, будто в стране нет войны. А если ты не можешь? Изо всех сил пытайся слиться с толпой, живущей стереотипами: надевай гражданскую одежду, прячь глаза за темными очками, чтобы не было видно огорчения текущим ходом событий, и имитируй жизнь, изо всех сил... Я стояла у ворот. Как же я обожаю пропускную систему! Но больше всего – себя, любящую назначать встречи на утреннее время, в которое я обычно еще сплю. И зачем я это делаю? Нередко задаю себе вопрос.
— Здравствуйте. Я – Филя. – лишь успев пройти через охрану, услышала я. Передо мной стоял молодой парень, немного старше 20 лет. Рядом с ним – его железный друг. На нем он любит уверенно мчать киевскими дорогами против ветра. Попутным ветер для него последние года три был всего несколько раз. В частности, когда он с первых дней Майдана находился в эпицентре тогдашних событий в стране, а потом – на ее востоке, где с мая по ноябрь 2014 года защищал территориальную целостность Украины.
— «Филя»! – повторяя снова, подает руку при знакомстве. Я подумала о том, что за минуты нашего знакомства он ни разу не упомянул своего имени, только позывной. Я ждала, что он это сделает, но только лишь, когда попросила полностью представиться, услышала его имя.
— С чего мне начать?
— Вы начните с самого начала. – Прошу я. – Расскажите о своей семье, учебе и о том, что повлияло на Ваше решение уйти защищать страну. А сама думаю о том, насколько он юный.
О Майдане
— Все началось с Майдана. Я там был еще до первой трагедии со студентами. Поскольку не мог оставаться дома. У нас были «стычки» с милиционерами. Мою маму даже вызывали в участок и рассказывали о том, чем ее младший сын занимается и какой он плохой. – с грустью в глазах и дрожью в голосе говорит Сергей.
В конце всех событий к нам приехал швед Майкл, который и начал нас тренировать, а позже – воевал с нами. Тогда мы с парнями начали искать подработки и даже продавали свои ноутбуки, телефоны, чтобы купить себе необходимое для бойца обмундирование.
Когда ехали в Бердянск, о войне знали лишь из фильмов. Единственная мысль, которая была тогда: «Лишь бы доехать до точки назначения, чтобы мне дали автомат, и я пополнил ряды тех, кто защищает Украину. А не погибнуть в дороге, так и не сделав свой вклад для страны». Но у нас, как первых добровольцев, даже оружия не было, когда мы стояли на постах. Нам давали штык-ножи и палки. И это на войне! – с возмущением вспоминает наш герой.
Первая боевая операция
— Началось планирование освобождения Мариуполя, я был в штурмовой группе. Нас днем собрали и сказали: «Парни, садитесь на наш «пряник»!» Это – обшитый арматурой КамАЗ. О какой технике может идти речь, если не было оружия. Все, что нам сказали, это единственную фразу: «Мы едем!». Но мы, конечно же, догадывались обо всем.
Мы приезжаем в Мариупольский аэропорт, на сон было выделено около трех часов. В 5 утра нам начали выдавать гранаты. Как сейчас помню, что у меня был бронежилет, как у охранника в супермаркете. Только вместо рации – гранаты… — В какой момент вы осознали, что на войне? – задаю уточняющий вопрос.
Взгляд собеседника устремился вниз… В комнате повисла такая тишина, что были слышны четкие ритмичные шаги в соседней комнате. Никто не осмеливался нарушить многозначительную паузу. — Наверное, в тот момент, когда въехали в Мариуполь. В кустах лежали военные в «зеленке», на улицах, складывалось впечатление, ни единой живой души… Блок-посты и люди, разделенные на тех, кто вывешивает украинские флаги на свои дома, и тех, кто поддерживал наших противников.
«Командир, разрешите спасти щенка!»
Во время боевой операции в Мариупольском аэропорту был случай, когда к нам, откуда ни возьмись, во время перестрелки подбежал щенок. Маленький комочек с черными глазищами сел возле нас и никуда не хотел отходить. А как посмотрит, так сердце и растает! — у Фили в семье очень хорошо относятся к четырехлапым друзьям. Поэтому он не мог пройти мимо щенка, оставив его в беде.
— «Командир, разрешите спасти щенка!» — обратился он с просьбой. Командир Иван молча посмотрел на Филю строгим взглядом, он же – на щенка. А этот пушистый комок жалостливыми глазами посмотрел на старшего (прим.ред. – командира). — Спасай. Мы прикроем тебя! – махнув рукой, разрешил Иван.
— Щенка спасли, вышли из здания. Сел со спасенным на какой-то мешок, и мы с боевыми побратимами заметили, что от мешка отходят шнуры. Ну какая реакция может быть при такой находке у бойца? – с удивлением оживленно рассказывает герой нашего рассказа. – Найти место, куда эти шнуры ведут. Оказалось, это была взрывчатка, на спусковую кнопку которой было некому нажать. Поскольку все «сепаратисты» разбежались по подвалам местных жителей. Но мы их искали. Не может не радовать тот факт, что некоторые из местных сами подходили к штурмовой группе и говорили: «Хлопці, вони тут, у підвалі!» — вспоминает Сергей, акцентируя внимание на осознанности некоторых людей. И с гордостью дополняет, что та боевая операция имела успешный исход, поскольку потерь не было.
«Иловайский котел». Первые потери
— Именно в Иловайске я прочувствовал войну. – продолжает с грустью и каким-то чувством невыполненного долга свой рассказ Сергей, позже я пойму, почему так.
— Нам сказали, что мы должны заходить в город. Говорили, что там будут танковые бои, а мы – группа поддержки. Солдатам все знать не обязательно. Есть приказ – выполни! – там, на войне, ты не можешь быть бойцом, если думаешь о приказах. Поскольку они не обсуждаются. Командиру лучше знать о том, как поступить, чтобы все остались живы.
— Мы, как развед.группа заходили первыми. Нас спасло то, что мы были батальоном, у которого не было серьезной техники, лишь подаренная волонтерами машина. Она, собственно, и сломалась посреди поля с подсолнухами, так и не довез нас до БТР. БТР оказался неисправным, и в этот момент начался ужас: подстрелили печень нашему побратиму, подстрелили нашего друга – «Светлячка»… Начались жертвы. Раненый за раненым, они умирали, количество потерь росло. Было осознание того, что операция, скорее всего, не будет иметь успеха. Если бы БТР был исправен, и мы поехали на нем, то мы бы все погибли.
На следующий день неисправность машины, проявившаяся во время дождливой погоды, тоже спасла нам жизнь. Нашу машину начало носить из стороны в сторону. Был приказ идти пешком. Как выяснилось в ходе боевой операции, впереди была засада. Тогда я получил осколочное ранение. Этот день был самым тяжелым на войне. После него мне делали операции, я поехал домой, и пришлось рассказать все матери.
О материнском сердце, о котором переживал
Во время интервью юноша практически не смотрит в глаза, взгляд устремлен вперед, будто смотрит фильм о воспоминаниях, которые пришлось пережить совсем недавно. Я же в свою очередь стараюсь никогда не перебивать собеседника при таких интервью, лишь после окончания ним его же рассказа задам дополнительные вопросы.
— Какая была реакция у Вашей матери, когда она узнала, что вы вернулись не из командировки, а свойны?
— Несмотря на мои рассказы-басни о том, что я в Днепре работаю, мама в душе догадывалась о моем настоящем местоположении, как, впрочем, и бабушка. Но своими догадками они друг с другом не делились. Была взаимоподдержка: мама успокаивала бабушку, а бабушка – маму. Когда же решил «раскрыться» перед мамой, то с ее стороны удивления как такового не было.
Важно еще то, каким образом мы преподносим информацию. В случае, когда говорим о чем-то в прошедшем времени, то это легче воспринимается. Тем более я старался не вдаваться во все эмоциональные краски происходящего на востоке. Поскольку материнское сердце и так немало переживает за своих детей. – Сергей решил рассказать родным о своей правде, в более мягком и менее эмоциональном варианте.
— Я говорил все, что угодно. Лишь не говорил правды: молчал о том, что на войне.
Сегодня мама гордится, что я защищал Украину и сейчас это продолжаю делать, помогая здесь, в тылу. Теперь вся наша семья занимается волонтерской деятельностью. А я еще пытаюсь бороться с догхантерами. Не могу терпеть несправедливость, в том числе к нашим меньшим друзьям.
И в конце своего рассказа дополняет:
— Конец мая 2014 года – время, когда я вынужден был повзрослеть и осознать свой долг перед Украиной. Я, гражданский активист, который любит и чтит историю своей страны, знаю: все циклично, и исторические периоды могут повторяться. Война – не исключение. На вопрос: «Были ли мысли о том, что не вернусь?», всегда отвечаю следующим образом: «Я стараюсь не думать о плохом, особенно о смерти. Мне действительно не хотелось умирать, в первую очередь из-за того, что не хотел маму расстраивать».
Война стирает все границы между незнакомыми людьми, сближая тех, кто, казалось, в жизни даже не поздоровался бы друг с другом. Многие из нас привыкли жить так, как будто в нашей стране ничего не происходит. В это же время тысячи наших бойцов на востоке Украины, рискуя собственными жизнями, отстаивают право каждого украинца на мирное завтра. История Фили еще раз демонстрирует то, что не важно, сколько тебе лет, из какой ты семьи, или как учился в ВУЗе, чем занимался, до всем известных событий на востоке страны, главное совсем другое – то, что в сердце у тебя живет Украина, а в душе – искренняя вера в ее достойное будущее.
Прокоментувати: